Я не знаю, что такое вдохновение

Алексей Вигуро, арт-директор Live Communication Magazine

Скромный до трогательности и талантливый до неприличия Алексей Вигуро, арт-директор LCM, сторонится медийности и света софитов. Живущий вне графиков и дедлайнов, бессменный дизайнер и визионер редакции, а также основатель компании RuBraGa «растит» бренды и знает, чего стоит взойти на профессиональный «Эверест». Почему клиент не должен доверять дизайнеру? Как рождается настоящий креатив? И каково жить в эпоху «дизайнерского двоемыслия»? Правильные ответы ищите в интервью с нашим героем.

В какой момент ты понял, что дизайн станет твоей профессией?

В достаточно зрелом возрасте. Когда мне было 16–17 лет, начался настоящий дизайн-бум. И в первую очередь меня привлек не столько дизайн, сколько сами дизайнеры. Они, будто инопланетяне, выделялись среди остальных, и мне, мальчишке из пригорода, хотелось быть на них похожим. Тогда мне казалось, что с этим талантом надо родиться, что просто так дизайнером не стать. Было нелегко, несколько лет борьбы с собой я пережил. Но оно того стоило — в какой-то момент я осознал, что у меня много заказов, есть постоянные клиенты и люди, которые ценят мое мнение и профессиональное видение. Тогда и пришло понимание: я — дизайнер.

В твоем портфолио тесно переплетаются рекламный бизнес и event. Как так сложилось? И в чем принципиальное отличие работы в event-индустрии от традиционной рекламы в других сферах?

Сложилось исторически. Я долго искал себя в дизайне: начинал с веб-верстки и веб-дизайна, затем перешел на айдентику, полиграфию и, как ни странно, видеодизайн. А под занавес на меня обрушился event. Мне казалось, что это то же самое, что было со мной раньше. Но я ошибался.

Рекламная индустрия для графического дизайнера — это высокие стандарты и требования, которые сложились в течение сотен лет и с которыми нельзя не считаться. Поэтому когда я только начинал свой путь в индустрии, то сразу же столкнулся с «эверестом» мирового опыта, который никак не обойти. Это был этап безумной работы на всех возможных уровнях, но мне повезло его пройти. И, полагаю, именно поэтому, окунувшись в event, мне приходилось жить в состоянии внутреннего конфликта, эдакого дизайнерского «двоемыслия»: тут были те же ориентиры, но времени на их достижение не было, да и ориентиры были скорее для виду. Event мне представился бизнесом менеджеров, где дизайнер выполняет задачи скорее четвертой или пятой степени важности. Это не плохо и не хорошо, просто это другой мир с другими «эверестами». Поверхностность такого рода, эдакая пустота внутри шоколадного зайца, — как раз та сторона event’а, за которую я его недолюбливаю. Но, с другой стороны, event — особый, скоротечный вид искусства. События — это вспышки, огромный карнавал, сквозь который тебе надо пробежать за 20 минут, — ты не успеешь оценить, как искусно сшит костюм мима, и не насладишься каждой мелодией из тех, что звучат вокруг, но у тебя останется ощущение праздника. В этот момент тебе будет хорошо, и на 20 минут ты действительно обо всем забудешь. В этом весь event, на мой взгляд, и за это мне хочется его любить.

Таким образом, принципиальное отличие проекта в event-индустрии — это его скоротечность и степень проработки…

Да, поэтому для event-индустрии невозможен брендбук в его классическом понимании, ведь длится event всего один день и продуманный со всех сторон стиль тут просто ни к чему.

Вдохновение «приходит» тогда, когда я вижу в проекте нечто ценное.

В твоем арсенале присутствует и графический дизайн, и видеопродакшен, и журналы, и даже немного каллиграфии. Что из всего вышеперечисленного импонирует тебе больше остального?

Больше всего я люблю печатные журналы. И я всегда хотел связать свою работу именно с ними. Все началось с того, как, учась в МАИ, поработал курьером печатного издания «В мире науки». Я обожал эту работу. За макетом рекламного модуля мне приходилось ехать на другой конец Москвы, бесконечно возить материалы с корректуры на верстку и обратно. Я похудел на 15 килограмм за полгода, но запах журнала, как он был сделан и то, что я, пусть и ногами, в этом участвовал, того стоил. Это был бесценный опыт, который помогает мне каждый день.

Чем именно журналы тебя привлекают?

Это нечто реальное, завершенный продукт, которым что-то сказано. Если он сделан хорошо, человеку будет приятно и полезно его читать, а значит, то, что я делаю, имеет смысл — все просто. И если мы говорим о Live Communication Magazine, то это продукт, сделанный в большей степени так, как я и хотел, и мне нравится, как он меняется от номера к номеру.

А чем нравится работа с фирменными стилями?

Здесь меня привлекает то, что при всей кажущейся малозначимости это едва ли не самое главное в графическом позиционировании компании. Более того, формируя внешний вид компании, я как минимум определяю отношение к самой компании и со стороны ее сотрудников, и со стороны клиентов, а как максимум — меняю её жизнь. Поэтому к клиентам у меня практически отеческие чувства.

У тебя в портфолио огромное количество компаний — от автомобильных и банковских до косметических и промышленных. С каким направлением бизнеса у тебя получались самые интересные проекты? И где клиенты наиболее сложные?

Чем больше компания, тем сложнее с ней работать. Я люблю средний бизнес, и, как ни странно, мне нравится работать с консервативными компаниями, финансовыми структурами, особенно с западными.

Не понаслышке знаю, что ты не берёшься за заказы, которые не имеют внутреннего наполнения и не несут в себе некий смысл. Так ли это?

Верно. Но тут главное — избежать белых одежд (смеется). Прежде всего, в работе я хочу быть честным — как профессионал и как человек. Если я понимаю, что не могу вложиться по-настоящему в проект по каким-то причинам, отказываюсь от него.

Мне нравится, когда у заказчика горят глаза от того, что он делает, но главное — у него должны быть конкретные цели и видение моего места в рамках проекта. Не люблю, когда проекты делают спустя рукава.

Формируя внешний вид компании, я фактически меняю ее жизнь.

Где, по-твоему, заканчиваются конструктивные замечания клиента и начинается каприз?

Не думаю, что здесь есть грань. Мы общаемся с людьми, а не с машинами. Если ты взялся за работу, то обязан уважать человека и его точку зрения. Я стараюсь не относиться к комментариям клиента как к капризам. Уверен, что клиент должен доверять только результату, который ожидает увидеть. Идеальный клиент, в моем понимании, отвечает на вопрос «зачем?», я же отвечаю на вопрос «как?». Если получается работать так, то все прекрасно.

Перейдем к основанной тобой компании RuBraGa. Расскажи о концепции работы и почему леечка стала вашим символом.

В тот момент, когда компания только появилась, мы сразу же приняли решение работать с прицелом на западный рынок. Задумались о концепции и решили сделать что-то с медведями и балалайками. Однако нам это быстро наскучило, и мы придумали историю с бренд-садовниками. Замысел был в том, чтобы «растить» бренды. С учетом концепции леечка показалась нам адекватной и узнаваемой садовой принадлежностью, хотя какое-то время она конкурировала в нашем сознании с секатором (смеется).

В твоем портфолио множество проектов, и все они разношерстные. Откуда берешь идеи? Как не становиться шаблоном самого себя?

Когда начинается работа над новым проектом, я сажусь, пишу о том, над чем предстоит работать. Фиксирую ассоциации, мысли, логические цепи, и что-то обязательно приходит. Впоследствии концепция меняется, но в качестве путеводной звезды она необходима. Если же область мне совсем мало знакома, например медицина, то я открываю behance.com и смотрю, что в принципе в данном ключе делалось.

Для того чтобы не копировать себя, необходимо понимать, какие смыслы в проект вложены. А так как они всегда разные, то и обертка не повторяется.

Создание креатива — более интуитивная история, основанная на вдохновении, или все же процесс, который имеет пошаговую инструкцию?

Честно? Я не знаю, что такое вдохновение. Есть цель, есть средства. По сути, дизайнер и любой творец имеет набор средств, а весь креатив — комбинация этих средств в достижении цели. Далее роль играет лишь мастерство творца, время и окружающее пространство. Если вдохновение и есть, то оно точно не появляется из ниоткуда, оно «приходит», когда я вижу, как появилось нечто ценное — единица смысла. И именно в этот момент появляется та отеческая ответственность, о которой мы говорили ранее.

Музыка — твоя честная половина. Ты основатель и композитор группы Maata. Почему спустя годы остаешься верен музыке?

Ты знаешь, она сильно наполняет. Бывает, ухожу в дизайн на месяц и понимаю, что не могу без нее. Музыка — это чистая реализация. Но это не хобби, не какая-то «отдушина от серых будней». Это еще одна работа, которой надо честно отдаваться, чтобы чего-то достичь.

Как в твоем случае происходит процесс создания музыки, мелодии?

Очень похоже на создание фирменного стиля, на самом деле (смеется). Ведь когда дело доходит до рисования, я ищу элемент, за который мне интересно зацепиться. В музыке ситуация похожая — все начинается с небольшой части, которая кажется мне значимой. Я начинаю подбирать к ней остальные кусочки, и постепенно из этого выстраивается цельное произведение. Бывает, садишься писать музыку на часок, а тебя уносит на весь день. В дизайне ситуация один в один.

Ты человек-компромисс или человек-принцип?

Смотря в чем. Если появляется задача, за которую я начинаю болеть всей душой, то человек-принцип. Но опять же принцип компромисса — я все-таки дизайнер, арт-директор, а не полководец. Я делаю часть большого проекта и неразрывно связан с тем, что делают другие люди, — как же тут без компромиссов?

Какие принципы в твоей жизни непоколебимы?

Скорее всего, это честность пред самим с собой, иначе все, что я делаю, — пустая трата времени. Постоянное развитие — в идеале каждый следующий проект необходимо делать на уровень выше, чем предыдущий. Фундаментальный принцип — умение выбирать: проекты, людей и свой путь. И конечно же, уметь отдыхать! Но этому, правда, я еще только учусь (улыбается).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ В РУБРИКЕ live-talk

Bema! 2018: как это было?

Идеальное корпоративное событие, или Как #успетьвсе?

Татьяна Спурнова, основатель проекта «Забег корпораций»

Москва: привлекаем конгрессы, разрушаем стереотипы, задаём вектор

Татьяна Анисимова, генеральный директор Конгрессно-выставочного бюро города Москвы