Жажда удивлять!

Федор Елютин – герой, ломающий стереотипы. Продюсер, импресарио, автор оригинальных проектов и нестандартных идей говорит словами Пастернака и знает немного большее о том, как удивлять. О ценности абсурда, будничном конвейере и сроке годности идей в интригующем интервью специально для LCM. Мы приоткрыли кулисы собственного воображения.

Федор, вы являетесь ярким представителем редких профессий — импресарио и антрепренер. Что это: возможность привлечь к себе внимание или же вы вкладываете в эти названия более глубокий смысл?

«Импресарио» происходит от англ. impress — «удивлять». И мне это близко — удивлять людей, будоражить их воображение. Не могу сказать, что стать импресарио я решил в возрасте пяти лет и это был осознанный выбор. Нет. Все произошло, как водится, случайно, но подтолкнула меня к этому именно театральная деятельность. Ведь театр — это целый мир, который посредством сценария, хореографии, аудиовизуального наполнения и актерской энергетики максимально погружает зрителя в происходящее, заставляет его испытать множество эмоций. Когда-то и я пережил подобное ощущение, был удивлен и восхищен одновременно. Тогда и возникло решение продвигать эту идею театрального искусства, пойти дальше, выйти за рамки традиционных представлений. Начались бесконечные путешествия по миру с целью посетить самые лучшие шоу и найти новые способы удивить.

Ведь быть импресарио — значит оправдывать кредит доверия зрителя и безошибочно знать, где и когда будет происходить то, что стоит увидеть собственными глазами.

В вашем послужном списке числится среди прочего опыт продюсерской деятельности. Насколько близка вам эта роль?

Жизнь за кулисами с детства волновала мое воображение больше, чем основное действо на сцене. Мне всегда было интересно не «что» мы видим, а «как» это происходит. Вопрос «Вау! А как это сделано?» преследовал меня. Поэтому роль продюсера случилась в моей жизни вполне ожидаемо. Все этапы проекта, сквозь которые проходит оценка продюсера, для меня ясны и прозрачны, так как за спиной множество организованных событий и сгенерированных идей. Пожалуй, поэтому продюсирование и импонирует мне, ведь позволяет ювелирно исполнять множество задач и увеличивать свой круг знакомств в геометрической прогрессии. Увы, но интроверту не быть продюсером.

2012 год — дата создания нашумевшего и провокационного «Шоу Фантомаса». В чем уникальность проекта? Каковы главные отличия от первоначального формата клуба The Box в Лондоне и Нью-Йорке?

Формат The Box — референс, от которого мы отталкивались. По сути, мы были первыми, кто стал играть freekly-кабаре, которое было абсолютно новым форматом для Москвы. В этом и заключалась уникальность проекта. На тот момент московская публика пресытилась стандартным набором событий и требовала чего-то…

…Шокирующего?

Скорее, чего-то свежего, отличающегося от остального. Вместе с создателями проекта — Ованесом Погосяном и Снежаной Георгиевой мы переосмыслили все номера, которые когда-либо видели в России или за рубежом, добавили свою драматургию, новые смыслы, яркие костюмы, современную музыку и увеличили темп. Успех был ошеломительный! Первое шоу — и сразу же sold-out. Та же тенденция сохранилась на все 180 шоу проекта. По сути, мы не создали нечто новое, ведь это попросту невозможно. Мы переосмыслили увиденное, наполнили основу свежими идеями и выстрелили этим в московскую публику. Выстрелили, как оказалось, очень успешно.

Чем стала для вас работа над этим проектом? Очередной кейс в портфолио или некий личный level up?

Для меня прежде всего это колоссальный опыт в роли ведущего. Аудитория была разная, зачастую состоятельная. Мы сознательно уходили от формата Comedy Club и придерживались концепции любви и уважения к каждому гостю без исключений. Но самое важное — отсутствие цензуры! Мы делали, что нравилось, и воплощали в жизнь даже самые абсурдные идеи, которые возникали в нашем мозгу.

Если мы хотели, чтобы певец в костюме барана пел романсы, то в пятницу или субботу он уже стоял на сцене. Порой бывали и шокирующие номера, но на то она и свобода творчества!

Такой опыт сложно переоценить. Мы жили этим пространством, развивали его, пока по ряду причин все не закончилось. Тогда я и начал заниматься своим проектом Remote Moscow.

Remote Moscow взорвал традиционное понимание театра и взаимодействия с аудиторией, став суперуспешным. В чем секрет столь быстрого набора популярности проекта? И почему вокруг подобных event’ов, в центре которых находится сам человек, такой ажиотаж? Ведь формат уже не нов.

Театр как формат вынуждает следовать правилам: сидеть, молчать и наблюдать за игрой артистов. Но все меняется! Сегодня зритель стал смелее, он негласно заявил, что хочет на сцену, хочет быть в центре лайва, стать главным героем происходящего. И это нормально. Ведь все мы дети по своей сути, а исторически так сложилось, что за табличкой «Не трогать!» всегда скрывается то, что особенно интригует. Remote Moscow именно об этом. О том, как смотреть на привычные вещи под иным углом, увидеть многообразие граней, прочувствовать множество эмоций, отсутствующих в будничном конвейере. Я вижу успех проекта именно в сочетании всех факторов. Проживая обыкновенную жизнь, люди стремятся к необыкновенному.

Проект возник в Германии и уже традиционно проходит в разных городах мира. Существует ли отличие в программах, опирающееся на разную ментальность аудитории, или все по шаблону?

Программа из года в год меняется лишь на 50%, потому что у каждого мегаполиса своя архитектура, свои маршруты и пути. Пространство города — основная сцена, на которой и разворачивается основное действие спектакля. Поэтому главная задача продюсера — показать город с максимально интересной стороны и получить доступ к тем локациям, куда обычному жителю доступ запрещен. В таком случае вероятность, что человек получит большее удовольствие от происходящего, увеличивается в разы.

Какова обычная реакция участника проекта: восторг, удивление, страх?

Театр не чашка какао, и он не должен нравиться всем. Совершенно нормально, что спектакль вызывает разные мнения и эмоции, но в 90% случаев они все-таки положительные. Кто-то пишет, что вся наша деятельность — глупости, и призывает заканчивать заниматься ерундой. Подобные советы я не читаю, признаюсь честно, потому что в моем мире есть и другие цвета, кроме черного и белого.

Мне интересен принципиально другой театр, который способен вовлекать в происходящее людей, совсем далеких от искусства. И публика благодарна!

Поэтому стереотип, где главная героиня партера — бабушка с моноклем, разбивается окончательно.

О проекте писали и до сих пор пишут многие СМИ. Кто наиболее точно отразил идею и миссию Remote Moscow? В чем, помимо коммерческой подоплеки, самая главная идея проекта?

Миссия и идея в данном случае не пересекаются. Главная идея — увидеть и разглядеть в тумане обыденной жизни нечто важное и неординарное о себе и мире вокруг. Почти каждый день мы живем по расписанию, редко сходим с намеченной дистанции «работа — дом», можем и сами предсказать события в своей жизни на месяцы вперед. Согласитесь, в жизни не осталось места внезапному и спонтанному. Поэтому спектакль устроен таким образом, чтобы участник мог делать самые обыкновенные вещи в необыкновенных условиях. Погружаясь в происходящее, в сознании участника рождается множество вопросов, на которые человек будет искать ответы уже после увиденного. И именно эти ответы оставляют отпечаток, формируют, возможно, иную реальность в жизни каждого.

Тогда в чем же миссия проекта?

Миссия в том, чтобы все были счастливы!

Все просто и гениально! В таком случае вопрос, который напрашивается сам собой. Театральные продюсеры зачастую удивляют новыми форматами и нестандартным наполнением представлений. Как, по-вашему, с чем это связано: в сложности удивить современного зрителя или же во влиянии неких трендов?

Думаю, что дело вовсе не в трендах. Ведь всегда были люди, которые от скуки придумывали то, что выходило за рамки привычного. Когда ты переполнен вдохновением, а идеи возникают одна за другой, тогда и нечто неординарное возникает само собой. Но у любой идеи есть срок годности. Поэтому так важно путешествовать, узнавать новое, учиться, чувствовать, замечать детали, общаться с представителями разных культур. Секрет актуальности в этом. Происходящее вокруг должно волновать зрителя, должно держать его внимание, заставлять чувствовать. Если ты способен сделать это — победа, и уже не важно, где происходит само действо: в зале, в поле, в малом или большом театре.

Если контакта не происходит, срочно что-то меняй: концепцию или зрителя. Содержание важнее формы, и об этом стоит помнить.

Тогда предлагаю немного пофилософствовать. Кого вы считаете по-настоящему творческим человеком?

На этот вопрос отвечу словами Пастернака:

Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Цель творчества — самоотдача. Если ты жертвуешь собой во имя какого-то художественного произведения, ты творческий человек, без сомнений.

Согласна с вами. А каковы в таком случае принципы вашей жизни, через которые вы не переступите даже ради коммерчески выгодного предложения?

Начинать утро с пятидесяти отжиманий. Всё.

Коротко и ясно. И все же любой творческий человек своей деятельностью несет некие смыслы и идеи, которые должны побуждать зрителей к чему-то важному. Какая мысль в вашем творчестве выделена крупным шрифтом?

Мне важно увидеть в искусстве то, чего я никогда не видел, а значит, и прочувствовать то, чего до этого не чувствовал. По моему мнению, спектакль имеет только две оценки — «вау» / «не вау». Именно поэтому, мой основной message — удивлять!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ В РУБРИКЕ art

Мы называем себя рассказчиками

Девид Аткинс, выдающийся режиссер. Основатель David Atkins Enterprises.

Удивление возникает, когда зритель не сразу понимает, как это работает

Илья Рыжков, сооснователь студии интерактивных коммуникаций «Луна Парк».

Бренд — это воздух, за который готовы платить!

На взгляд обывателя, маркетинг — мистическая область знаний, сотканная из терминов и многочасовых экспертиз. Пока непосвященные умы спорят об его эффективности, серые кардиналы потребительского рынка, словно дирижеры, управляют мотивами и желаниями клиентов. Признанный российский маркетолог, авторитетный брендинговый эксперт и член совета Гильдии маркетологов Николас Коро смело развенчивает мифы и беседует об УТП, шаманском бубне и воздухе, за который клиенты готовы платить.