Жажда удивлять!

Федор Елютин – герой, ломающий стереотипы. Продюсер, импресарио, автор оригинальных проектов и нестандартных идей говорит словами Пастернака и знает немного большее о том, как удивлять. О ценности абсурда, будничном конвейере и сроке годности идей в интригующем интервью специально для LCM. Мы приоткрыли кулисы собственного воображения.

Федор, вы являетесь ярким представителем редких профессий — импресарио и антрепренер. Что это: возможность привлечь к себе внимание или же вы вкладываете в эти названия более глубокий смысл?

«Импресарио» происходит от англ. impress — «удивлять». И мне это близко — удивлять людей, будоражить их воображение. Не могу сказать, что стать импресарио я решил в возрасте пяти лет и это был осознанный выбор. Нет. Все произошло, как водится, случайно, но подтолкнула меня к этому именно театральная деятельность. Ведь театр — это целый мир, который посредством сценария, хореографии, аудиовизуального наполнения и актерской энергетики максимально погружает зрителя в происходящее, заставляет его испытать множество эмоций. Когда-то и я пережил подобное ощущение, был удивлен и восхищен одновременно. Тогда и возникло решение продвигать эту идею театрального искусства, пойти дальше, выйти за рамки традиционных представлений. Начались бесконечные путешествия по миру с целью посетить самые лучшие шоу и найти новые способы удивить.

Ведь быть импресарио — значит оправдывать кредит доверия зрителя и безошибочно знать, где и когда будет происходить то, что стоит увидеть собственными глазами.

В вашем послужном списке числится среди прочего опыт продюсерской деятельности. Насколько близка вам эта роль?

Жизнь за кулисами с детства волновала мое воображение больше, чем основное действо на сцене. Мне всегда было интересно не «что» мы видим, а «как» это происходит. Вопрос «Вау! А как это сделано?» преследовал меня. Поэтому роль продюсера случилась в моей жизни вполне ожидаемо. Все этапы проекта, сквозь которые проходит оценка продюсера, для меня ясны и прозрачны, так как за спиной множество организованных событий и сгенерированных идей. Пожалуй, поэтому продюсирование и импонирует мне, ведь позволяет ювелирно исполнять множество задач и увеличивать свой круг знакомств в геометрической прогрессии. Увы, но интроверту не быть продюсером.

2012 год — дата создания нашумевшего и провокационного «Шоу Фантомаса». В чем уникальность проекта? Каковы главные отличия от первоначального формата клуба The Box в Лондоне и Нью-Йорке?

Формат The Box — референс, от которого мы отталкивались. По сути, мы были первыми, кто стал играть freekly-кабаре, которое было абсолютно новым форматом для Москвы. В этом и заключалась уникальность проекта. На тот момент московская публика пресытилась стандартным набором событий и требовала чего-то…

…Шокирующего?

Скорее, чего-то свежего, отличающегося от остального. Вместе с создателями проекта — Ованесом Погосяном и Снежаной Георгиевой мы переосмыслили все номера, которые когда-либо видели в России или за рубежом, добавили свою драматургию, новые смыслы, яркие костюмы, современную музыку и увеличили темп. Успех был ошеломительный! Первое шоу — и сразу же sold-out. Та же тенденция сохранилась на все 180 шоу проекта. По сути, мы не создали нечто новое, ведь это попросту невозможно. Мы переосмыслили увиденное, наполнили основу свежими идеями и выстрелили этим в московскую публику. Выстрелили, как оказалось, очень успешно.

Чем стала для вас работа над этим проектом? Очередной кейс в портфолио или некий личный level up?

Для меня прежде всего это колоссальный опыт в роли ведущего. Аудитория была разная, зачастую состоятельная. Мы сознательно уходили от формата Comedy Club и придерживались концепции любви и уважения к каждому гостю без исключений. Но самое важное — отсутствие цензуры! Мы делали, что нравилось, и воплощали в жизнь даже самые абсурдные идеи, которые возникали в нашем мозгу.

Если мы хотели, чтобы певец в костюме барана пел романсы, то в пятницу или субботу он уже стоял на сцене. Порой бывали и шокирующие номера, но на то она и свобода творчества!

Такой опыт сложно переоценить. Мы жили этим пространством, развивали его, пока по ряду причин все не закончилось. Тогда я и начал заниматься своим проектом Remote Moscow.

Remote Moscow взорвал традиционное понимание театра и взаимодействия с аудиторией, став суперуспешным. В чем секрет столь быстрого набора популярности проекта? И почему вокруг подобных event’ов, в центре которых находится сам человек, такой ажиотаж? Ведь формат уже не нов.

Театр как формат вынуждает следовать правилам: сидеть, молчать и наблюдать за игрой артистов. Но все меняется! Сегодня зритель стал смелее, он негласно заявил, что хочет на сцену, хочет быть в центре лайва, стать главным героем происходящего. И это нормально. Ведь все мы дети по своей сути, а исторически так сложилось, что за табличкой «Не трогать!» всегда скрывается то, что особенно интригует. Remote Moscow именно об этом. О том, как смотреть на привычные вещи под иным углом, увидеть многообразие граней, прочувствовать множество эмоций, отсутствующих в будничном конвейере. Я вижу успех проекта именно в сочетании всех факторов. Проживая обыкновенную жизнь, люди стремятся к необыкновенному.

Проект возник в Германии и уже традиционно проходит в разных городах мира. Существует ли отличие в программах, опирающееся на разную ментальность аудитории, или все по шаблону?

Программа из года в год меняется лишь на 50%, потому что у каждого мегаполиса своя архитектура, свои маршруты и пути. Пространство города — основная сцена, на которой и разворачивается основное действие спектакля. Поэтому главная задача продюсера — показать город с максимально интересной стороны и получить доступ к тем локациям, куда обычному жителю доступ запрещен. В таком случае вероятность, что человек получит большее удовольствие от происходящего, увеличивается в разы.

Какова обычная реакция участника проекта: восторг, удивление, страх?

Театр не чашка какао, и он не должен нравиться всем. Совершенно нормально, что спектакль вызывает разные мнения и эмоции, но в 90% случаев они все-таки положительные. Кто-то пишет, что вся наша деятельность — глупости, и призывает заканчивать заниматься ерундой. Подобные советы я не читаю, признаюсь честно, потому что в моем мире есть и другие цвета, кроме черного и белого.

Мне интересен принципиально другой театр, который способен вовлекать в происходящее людей, совсем далеких от искусства. И публика благодарна!

Поэтому стереотип, где главная героиня партера — бабушка с моноклем, разбивается окончательно.

О проекте писали и до сих пор пишут многие СМИ. Кто наиболее точно отразил идею и миссию Remote Moscow? В чем, помимо коммерческой подоплеки, самая главная идея проекта?

Миссия и идея в данном случае не пересекаются. Главная идея — увидеть и разглядеть в тумане обыденной жизни нечто важное и неординарное о себе и мире вокруг. Почти каждый день мы живем по расписанию, редко сходим с намеченной дистанции «работа — дом», можем и сами предсказать события в своей жизни на месяцы вперед. Согласитесь, в жизни не осталось места внезапному и спонтанному. Поэтому спектакль устроен таким образом, чтобы участник мог делать самые обыкновенные вещи в необыкновенных условиях. Погружаясь в происходящее, в сознании участника рождается множество вопросов, на которые человек будет искать ответы уже после увиденного. И именно эти ответы оставляют отпечаток, формируют, возможно, иную реальность в жизни каждого.

Тогда в чем же миссия проекта?

Миссия в том, чтобы все были счастливы!

Все просто и гениально! В таком случае вопрос, который напрашивается сам собой. Театральные продюсеры зачастую удивляют новыми форматами и нестандартным наполнением представлений. Как, по-вашему, с чем это связано: в сложности удивить современного зрителя или же во влиянии неких трендов?

Думаю, что дело вовсе не в трендах. Ведь всегда были люди, которые от скуки придумывали то, что выходило за рамки привычного. Когда ты переполнен вдохновением, а идеи возникают одна за другой, тогда и нечто неординарное возникает само собой. Но у любой идеи есть срок годности. Поэтому так важно путешествовать, узнавать новое, учиться, чувствовать, замечать детали, общаться с представителями разных культур. Секрет актуальности в этом. Происходящее вокруг должно волновать зрителя, должно держать его внимание, заставлять чувствовать. Если ты способен сделать это — победа, и уже не важно, где происходит само действо: в зале, в поле, в малом или большом театре.

Если контакта не происходит, срочно что-то меняй: концепцию или зрителя. Содержание важнее формы, и об этом стоит помнить.

Тогда предлагаю немного пофилософствовать. Кого вы считаете по-настоящему творческим человеком?

На этот вопрос отвечу словами Пастернака:

Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Цель творчества — самоотдача. Если ты жертвуешь собой во имя какого-то художественного произведения, ты творческий человек, без сомнений.

Согласна с вами. А каковы в таком случае принципы вашей жизни, через которые вы не переступите даже ради коммерчески выгодного предложения?

Начинать утро с пятидесяти отжиманий. Всё.

Коротко и ясно. И все же любой творческий человек своей деятельностью несет некие смыслы и идеи, которые должны побуждать зрителей к чему-то важному. Какая мысль в вашем творчестве выделена крупным шрифтом?

Мне важно увидеть в искусстве то, чего я никогда не видел, а значит, и прочувствовать то, чего до этого не чувствовал. По моему мнению, спектакль имеет только две оценки — «вау» / «не вау». Именно поэтому, мой основной message — удивлять!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ В РУБРИКЕ art

Бренд — это воздух, за который готовы платить!

На взгляд обывателя, маркетинг — мистическая область знаний, сотканная из терминов и многочасовых экспертиз. Пока непосвященные умы спорят об его эффективности, серые кардиналы потребительского рынка, словно дирижеры, управляют мотивами и желаниями клиентов. Признанный российский маркетолог, авторитетный брендинговый эксперт и член совета Гильдии маркетологов Николас Коро смело развенчивает мифы и беседует об УТП, шаманском бубне и воздухе, за который клиенты готовы платить.

«WOW!Тонин» — личный гормон удивления

Вадим Жоля, декоратор, основатель и совладелец компании Decor Buro

 Phygital: мы делаем возможным невозможное

Екатерина Ковалева, сооснователь и пиар-директор компании Hello Computer