Ноги в воду!

Вячеслав Полунин, народный артист России, президент Академии дураков

Почетный гражданин мира, человек-легенда, народный артист России и обладатель самых престижных европейских премий Вячеслав Полунин не знает значения слова «невозможно». Сойдя однажды с намеченной инженерной тропы, герой всю жизнь экспериментирует с театром, цирком и процессом обучения, оставаясь честным с самим собой. За плечами «лучшего клоуна эпохи» успех «Лицедеев», мим-парад из 800 артистов, множество масштабных фестивалей и проектов, а также спектакль, покоривший весь мир, — «сНежное шоу Славы Полунина». Перешагнув 66-летний рубеж, Вячеслав не думает останавливаться и воспитывает совершенно новое поколение талантливых артистов.

БЛИЦОПРОС

Имя и должность?

Слава Полунин, президент Академии дураков.

Каково ваше самое яркое воспоминание?

Их множество.

Какое событие изменило вашу жизнь?

Мою жизнь изменило то, что я стал клоуном.

Если бы у вас была возможность выбрать профессию заново, какую бы вы выбрали?

Честно говоря, в детстве я мечтал о трех профессиях — клоуна, лесничего и библиотекаря. Но так как все три профессии представлены в моей жизни, я бы ничего менять не стал.

Вы сожалеете о чем-либо , произошедшем в вашей жизни?

Кроме потери друзей и близких, ни о чем.

Кем вы видите себя через 15 лет и чем бы вам хотелось заниматься в этот момент?

Веселым старичком, бодро бегающим по сцене. Я занимаюсь только тем, что люблю, — и прежде, и теперь, и в будущем.

От чего вы никогда не откажетесь?

От праздника с друзьями и от моей семьи.

Чего бы вы по-настоящему хотели в жизни?

Все, что я хотел, я имею, или все то, что я имею, я и хотел.

Чего вы больше всего боитесь?

Предательства.

Какие собственные черты вы бы хотели видеть в своих детях?

Пожалуй, упорство.

О вас говорят: «Не режиссер, а провокатор». Так ли это? И каков лейтмотив вашего творчества?

Именно так я воспринимаю себя сам. Я убежден, что в каждом человеке есть творец, его надо только разбудить, дать возможность ему проявиться, своевременно поддержать его и, возможно, что-то подсказать. Конечно, кто-то одарен в художественном смысле больше, кто-то меньше, но творческие проявления есть практически у каждого человека. И если мне удается спровоцировать человека на творчество, я считаю свою задачу выполненной. Иногда дело доходит даже до того, что мои директора и продюсеры начинают писать мне письма в стихах.

А лейтмотив творчества и есть само творчество, которое способно сделать человека счастливым в любую, даже самую сложную, минуту его жизни.

Буквально в каждом интервью журналисты подчеркивают тот факт, что вас называют лучшим клоуном мира. Что есть «клоун» — призвание, состояние души или же альтер-эго?

Слышать хорошее о себе приятно любому человеку. И я не исключение.

«Клоун» для меня — все то, что вы уже перечислили, но самое главное — это способ восприятия мира. Клоун не просто видит окружающий мир несколько иначе, он способен разглядеть то, что обычный человек не замечает. В его мире значимы совсем иные вещи, там важны иные ценности. Поэтому прежде всего клоун — это мировоззрение.

Действительно ли артисты данного жанра — врачующие смехом?

Многие клоуны и впрямь бывают так смешны, что вызывают гомерический смех, который способен продлевать нам жизнь. Но есть и такие, кто способен привести зрителя к катарсису, который врачует нашу душу.

Насколько мне известно, вы можете выделить аж десять видов клоунов. Легко ли трансформироваться из одного образа (вида) в другой?

Думаю, что вы имеете в виду ту панораму клоунов, которая возникла на рубеже 90-х и 2000-х годов. К этому времени действительно появилась группа явных лидеров в искусстве клоунады, и их образы оказались абсолютно разными: абсурдист, экстремист, анархист, поэт, философ… Однажды мы даже сделали проект, в котором клоунские образы отразили наиболее яркие черты века.

Но клоун практически никогда не может поменять кардинально свой образ, свою маску. Этим клоуны и отличаются от комедийных артистов. Став однажды Асисяем, я не могу просто так распрощаться с этой маской и надеть другую. Клоуну нужны годы, чтобы найти свой образ. А затем ты можешь только развивать его дальше. Когда-то мой Асисяй был наивным и поэтичным, а теперь в нем появились другие качества: мудрость, метафизичность… Образ изменился, но это всё тот же персонаж и та же маска.

 

Новый цирк должен говорить со зрителем на художественном языке, а сейчас он все больше говорит на языке рекордов.

Со времен Асисяя юмор сильно изменился. Как относитесь к современным юмористическим шоу в форматах Stand Up и Comedy Club, столь популярных у молодежи? И какие программы можно назвать образцовыми сегодня?

Я не люблю такую комедию, и мне печально сознавать, что она, как вы говорите, столь популярна у молодежи. К сожалению, для меня это признак того, что художественный вкус у этих зрителей развит недостаточно. Увы, но хороших комедийных программ и телесюжетов о юморе на нашем телевидении сегодня нет.

Как вы считаете, должны ли быть рамки в искусстве? Или же цензура с творчеством несовместна?

Думаю, что есть вещи, которые не должны становиться предметом искусства, но для меня это скорее вопрос внутренней самоцензуры художника, нежели цензуры как идеологического института.

В свое время вы разработали особую систему обучения артистов и назвали ее «Всяки Бяки». В чем особенность? И каких преподавательских результатов удается добиться благодаря вашему подходу?

Мои ученики работают с большим успехом по всему миру. Думаю, что это лучшее доказательство эффективности моей педагогической системы. Особенность метода состоит в том, что сам метод незаметен, как незаметны репетиции, процесс обучения и т.д. У нас слова «работа» и «репетиции» запрещены. Мы просто весело живем, что-то постоянно придумываем и делимся этими выдумками с друзьями. Звучит весьма легкомысленно, но результаты такая методика дает самые серьезные. Потому что именно в такой обстановке человек чувствует себя свободно и способен раскрыться во всей полноте.

В продолжение темы об инновационном подходе к творчеству и искусству не могу не спросить о «новом цирке» и вашей работе в данном ключе. Почему, по-вашему, необходимо объединять цирковое искусство с живописью, балетом и симфонической музыкой? И каким он должен быть — «новый цирк» будущего?

Искусство цирка давно требовало обновления, потому что постепенно из цирка стала уходить душа, а только мастерство оставалось — великое, высокое мастерство, но лишенное тепла и настоящей художественной образности. Новый цирк двинулся именно туда, где есть образы, ассоциации, метафоры…

Это не так-то просто — превратить четверное сальто из спортивного достижения в факт искусства, для этого и нужна помощь живописи, высокой музыки и современной хореографии.

Новый цирк должен говорить со зрителем на художественном языке, а сейчас он все больше говорит на языке рекордов.

Клоуны первыми почувствовали, что цирк теряет душу, и ушли из него. Ушли на эстраду, в уличный театр и даже создали свой тип театра. Новый цирк возвращает клоунаду как один из основных жанров и превращает трюк не в самоцель, а в средство общения со зрителем. Он пытается воздействовать всестороннее, а потому музыка, декорации, костюмы и хореография обретают новые смыслы и значимость.

Вы, как никто, знаете, как покорить зрителя. Snow Show путешествует по миру уже больше 25 лет. Как считаете, в чем секрет такого успеха? Почему на протяжении всего времени в зале любого города и любой страны абсолютный sold out?

Разные зрители откликаются на разное. Англичанам, например, без абсурдности, странности и парадоксальности вряд ли может понравиться какое-нибудь «блюдо». Французам нужна поэзия, метафоры, недосказанности. Нам, русским, необходимо иметь возможность сострадать герою, пожалеть его, нужны нежность и трепетность… У каждой нации есть свои «болевые точки», которые мы должны узнать как можно быстрее, чтобы затем суметь сыграть красивые мелодии на этих струнах. Конечно, есть общие темы — любовь, дружба, одиночество, преданность, предательство, смерть… Они понятны всем, и душа любого человека на них откликается.

Но у меня, конечно же, есть и свои секреты. Один из них в том, что я никогда не рассказываю историю до конца. Я стараюсь ставить вопросы, а ответы на них дает сам зритель. Я рассказываю историю намеками, незаконченными жестами, звуками, каждый из которых зритель волен понимать по-своему. В финале спектакля я сажусь в зал и смотрю, как взрослые люди превращаются в детей. Получаю от этого огромное удовольствие. В эти моменты многие зрители подходят ко мне и рассказывают о том, что же они сегодня увидели. Так вот, почти за 25 лет я ни разу не услышал двух одинаковых историй. Каждый видит в этом спектакле что-то свое. Одни плачут, другие смеются, одни воспринимают историю как совершенно трагическую, другие считают ее уморительно смешной.

Я стараюсь делать свои спектакли как многослойные пироги, чтобы каждый мог найти для себя нечто важное. Именно поэтому на моих представлениях легко увидеть рядом профессора и панка, маленького ребенка и седовласого старца. И для каждого из них есть нечто, что заставляет приходить на этот спектакль по многу раз.

Практически каждый день вы выходите на сцену. Насколько важно сохранить чувство первого трепета в условиях ежедневного выхода на сцену? И как сохранить это ощущение?

Конечно, важно, чтобы свежесть ощущений оставалась, чтобы не было даже доли механистического, заигранного, ненастоящего. В этом помогает импровизация. Мы играем спектакль по законам джаза: существует основная канва сюжета и хореографии, а остальное каждый раз рождается заново. Причем я часто устраиваю для своих клоунов своего рода встряски. Перед первым шагом на сцену, то есть за секунду до выхода, я говорю артистам: «Сегодня играем Беккета». Как Беккета? Что Беккета? Ага, значит, сегодня спектакль приобретет явный оттенок абсурдности. Назавтра говорю: «Сегодня Шекспир!». И вот мы уже играем трагедию. Кроме того, артисты до последнего не знают, кто  кого сегодня играет. Сюрпризы возникают в последнюю минуту. Так что трепета хоть отбавляй!

Часто в интервью вы упоминаете о том, что любите размывать грани между жизнью и искусством. Почему? И зачем их в принципе размывать?

Если коротко — чтобы в жизни было больше красоты! Произведение искусства намеренно выстраивается по законам гармонии, изящества, правильных цветовых сочетаний и соотношения форм. По тем же законам существует природа: вы никогда не встретите в природе нелепого сочетания красок или аляповатых форм. И только человек в своей будничной жизни не обращает на это внимания, живет себе серенько в сереньком своем неуютном жилище, надевает на себя что-нибудь коричнево-черное, не замечая солнца и цветов, и надеется, что радость и праздник жизни вот-вот посетят его. Просто так не посетят! Надо потрудиться! Но почему бы не строить нашу будничность и ежедневность по законам искусства? По законам красоты и гармонии?

Был такой замечательный режиссер, актер, драматург, теоретик и историк театра Николай Евреинов. Он первым выдвинул лозунг о необходимости театрализации жизни. Мне так понравилась эта идея, что я с огромным удовольствием стараюсь реализовывать ее всю свою жизнь.

В чем же состоит эта концепция «театрализации жизни» и почему она полностью вас захватила? В свое время во Франции вы создали целую творческую лабораторию, где искали ответ на вопрос, как с помощью размытия границ между жизнью и искусством сделать человека счастливым. К каким ответам удалось прийти?

Все наши эксперименты по части стирания границ между жизнью и искусством мы проводим в нашей лаборатории во Франции «Желтая Мельница». Это удивительное место, в котором расположены театр-дом и театр-сад. Каждый уголок этого пространства создан по законам искусства. Там нет ничего случайного, ничего незначительного. Каждая комната дома — отдельный, особый мир. Пространство всего сада подразделяется на малые цветные сады — белый, желтый, красный, синий, черный… Здесь мы создаем наброски наших больших проектов, проверяем идеи, приглашаем множество людей, которые способны помочь нам в создании этой красоты. Представляете, все эти люди чувствуют себя невероятно счастливыми, видимо, потому, что попадают в пространство творчества, где можно попробовать реализовать свои самые безумные идеи. Вот вам и рецепт счастья.

Как найти в себе смелость сойти с тропы «надо» и выйти на путь «хочу»? И как человеку узнать то, в чем его истинное призвание?

Вы правы, это очень непростое дело.

У меня есть одно правило: каждые три-пять лет я сажусь на берегу реки, опускаю ноги в воду и отвечаю сам себе на следующие вопросы: что удалось, а что нет? Туда ли я иду? Верно ли поступаю?

В моей жизни были моменты, когда я все переворачивал с ног на голову, начинал все с нуля, уходил с проторенной дороги, которая, казалось бы, сулила сплошные радости. Уходил, потому что чувствовал, что теряю главное — возможность и способность творить. Очень важно устраивать себе самому такой экзамен, научиться точно понимать, что то, что ты делаешь, и есть именно то, чего бы ты хотел, к чему ты стремился, о чем мечтал. Я поверяю все, что делаю, своими мечтами: если я мечтал когда-то об этом, а теперь упорно этого добиваюсь, значит, это правильно. А если упираешься лбом в стенку, пытаешься ее сдвинуть, а она никак не поддается, да и ты и сам точно не знаешь, зачем тебе это нужно, значит, надо отойти и перестать упираться. В инерции жизни мы не всегда это осознаем, поэтому «ноги в воду» — необходимая процедура.

Ваша биография представляет собой яркий красочный праздник. В чем вы видите главные цели event-индустрии, культуры праздников и событий?

Я очень люблю праздники. Хотя не могу сказать, что моя жизнь — сплошной праздник. Я стремлюсь к этому, но это не всегда удается. Праздник необходим человеку, потому что он придает осмысленность нашему существованию. Во все времена человек упорно трудился, обучался разным специальным вещам, шил необыкновенные наряды, чтобы однажды выйти на праздник особенно красивым, чтобы вести себя особенным образом и получить от всего этого незабываемое удовольствие. Праздники сопутствуют человеку во все времена, это особенная, торжественная часть его культуры. И очень важная часть жизни, поэтому относиться к ним надо серьезно. Мы каждое событие готовим очень тщательно, продумывая все детали. Главное, чтобы на нем не было зрителей и соглядатаев, а все были участниками. Тогда он по-настоящему коснется человека и запомнится надолго.

Вы человек-максимум: работа до изнеможения, смех до слез, проект до феерического финала. Помогает или мешает такая позиция в творчестве? А в личной жизни?

Я думаю, что в творчестве максимализм должен быть обязательно. Только предъявляя к себе самые высокие требования, можно добиться серьезных результатов. А что касается всего остального, это частное дело каждого.

Какие правила вашей жизни нерушимы и проходят красной нитью сквозь вашу личную жизнь и творчество?

Вот лишь некоторые из них.

Первое — если хочешь прожить свою жизнь счастливо, занимайся лишь тем, что любишь. И заниматься этим творчески, на полную катушку, не жалея сил и не боясь трудностей!

Второе — учись радоваться каждому мгновению своей жизни. Каждый день! Без исключений!

Третье — не надо бороться с недостатками. В себе и в других замечай только достоинства. Я никогда не указываю своим актерам на ошибки, но всегда очень внимательно отношусь к успехам и обязательно говорю им о том,  что сегодня получилось лучше, чем обычно.

И четвертое, возможно, самое важное  — всегда следуй своим детским мечтам, только тогда ты будешь по-настоящему счастлив!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ В РУБРИКЕ portrait

Или идеально, или никак

Ирина Крылова, генеральный директор компании Event Management Technologies

Города стоят в очередь к организаторам крупных событий

Андрей Евгеньевич Мушкарев, председатель комитета по развитию туризма Санкт-Петербурга

Мы не организуем проекты, мы принимаем гостей

Истинный профессионализм event-менеджера в том, чтобы организовать событие не только яркое, но и эффективное. Нужно быть абсолютно уверенным, что каждая деталь работает на благо гостя.